Прослушка телефонных разговоров является одной из самых интенсивных форм вмешательства в личную жизнь. Такие меры могут быть законными, в частности, с целью раскрытия тяжких преступлений, однако лишь тот факт, что прослушка была осуществлена с разрешения суда, еще не означает, что нет нарушения права на личную жизнь.
Этот вопрос Европейский суд по правам человека подробно рассмотрел в деле Драгоевич против Хорватии /Dragojević v. Croatia/.
Заявитель подозревался в участии в незаконном обороте наркотиков из Латинской Америки в Европу. По ходатайству прокуратуры следственный судья в 2007 году разрешил прослушку его телефонных разговоров и применение к нему других мер скрытого контроля. В дальнейшем срок применения этих мер несколько раз продлевался.
На первый взгляд, все было сделано в соответствии с установленной законом процедурой: было ходатайство прокурора, было решение суда, а прослушка проводилась в рамках уголовного дела.
Однако проблема заключалась в недостаточной обоснованности решения суда.
В решениях, разрешающих скрытый контроль, в основном указывалось, что расследование "невозможно осуществить иными средствами" или это "будет крайне сложно". Суд, однако, не представил конкретных фактов и обоснований, которые бы показали, почему именно в данном деле прослушка была необходима и почему ту же цель нельзя было достичь менее вмешивающимися средствами.
В данном деле ЕСПЧ подтвердил, что прослушка телефонных разговоров является вмешательством в право на личную жизнь и тайну коммуникаций, гарантированное статьей 8 Конвенции.
В случае такого вмешательства недостаточно просто предусмотреть возможность прослушки в законе. Должны быть также реальные гарантии против произвола.
В частности, прослушка должна подлежать предварительному и надлежащему судебному контролю. Решение суда должно давать возможность понять, на каких фактах основаны обоснованные подозрения в отношении лица, почему прослушка необходима в данном деле, почему цель расследования невозможно достичь другими, менее вмешивающимися средствами, каков объем контроля, как долго он будет применяться и является ли применяемая мера соразмерной преследуемой цели.
ЕСПЧ особо подчеркнул, что национальный закон также предусматривал предварительный судебный контроль и требовал обоснованного решения, которое должно было показать необходимость и соразмерность скрытой меры.
По оценке ЕСПЧ, предоставленная компетентным органам усмотрение в области скрытого контроля не может быть безграничным. Закон и его применение должны четко определять рамки этого усмотрения и обеспечивать эффективные гарантии защиты личной жизни от произвольного вмешательства.
Одной из важных особенностей дела было то, что практика высших судов Хорватии позволяла впоследствии восполнять отсутствие или недостаточность первоначального обоснования разрешения на прослушку.
ЕСПЧ счел такой подход проблематичным. По мнению суда, суть судебного контроля за прослушкой заключается в том, чтобы необходимость и соразмерность оценивались до осуществления вмешательства, а не после того, как прослушка уже была проведена и данные собраны. Обратное обоснование не может заменить надлежащий предварительный судебный контроль.
ЕСПЧ заключил, что процедура разрешения на прослушку и контроля за ее осуществлением в данном деле не обеспечила достаточных гарантий против произвольного вмешательства и зафиксировал нарушение статьи 8 Конвенции.
В то же время нарушение статьи 8 не означает автоматически и нарушения права на справедливое судебное разбирательство. Использование доказательств, полученных в результате прослушки, ЕСПЧ оценивает отдельно в контексте справедливости всего уголовного производства. В деле Драгоевич нарушение статьи 6 не было зафиксировано.