В семейном кодексе, измененном и вступившем в силу 18.01.2018 года, особое внимание уделяется вопросу выслушивания мнения ребенка по ключевым вопросам, касающимся его. Если ранее предусматривалось выслушивание только мнения ребенка, достигшего десяти лет, то внесенные изменения отменили это возрастное ограничение для выражения мнения ребенка.Дело в том, что реализация права на выражение мнения противоречила Конвенции ООН о правах ребенка 1989 года, согласно которой реализация данного права не зависит от достижения определенного возраста, а основывается на способности формировать взгляды. И поскольку ребенок может иметь отношение к тому или иному вопросу, явлению или личности, касающимся его интересов, и может выражать это даже несловесно (через изображения, жесты и т.д.), в обсуждаемом международном документе используется термин «взгляды», в отличие от термина «мнение», закрепленного в национальном законодательстве.
Возвращаясь к положениям национального законодательства, отметим, что право ребенка на выражение собственного мнения закреплено в статье 44 семейного кодекса РА, и в результате внесенных изменений данная правовая норма сформулирована следующим образом: Ребенок имеет право быть услышанным по любому вопросу, касающемуся его прав и интересов, и выражать свое мнение в семье, в судебных и других органах. Ребенок имеет право свободно выражать свое мнение, которое, в зависимости от возраста и уровня зрелости ребенка, учитывается по вопросам, касающимся его.
Требования, касающиеся учета мнения ребенка в зависимости от его возраста, предусмотрены частью 2 статьи 44, частью 3 статьи 46, статьей 121, частью 6 статьи 123, статьей 132 семейного кодекса РА.
Таким образом, учет мнения ребенка, достигшего десяти лет, является обязательным по вопросам, касающимся свободы совести ребенка, участия в определенных мероприятиях, отказа от получения дополнительного образования, проживания с одним из родителей, общения с родственниками, изменения имени, усыновления, а в случае усыновления — изменения его имени, фамилии или отчества.
Как свидетельствуют изменения в правовом регулировании, законодатель, устранив возрастное ограничение на выражение мнения, тем не менее, закрепил юридически дифференцированные последствия для детей, достигших десяти лет. Мнение ребенка, достигшего десяти лет, во всех случаях становится основанием для принятия решения, касающегося интересов ребенка, при условии, что оно не противоречит его наилучшим интересам. Что касается мнения ребенка, не достигшего десяти лет, то оно носит факультативный характер и оценивается принимающим решение с учетом других обстоятельств, заслуживающих внимания.
Однако вопрос о том, мнение каких детей до десяти лет должно быть услышано, продолжает оставаться проблематичным.
Примечательно, что из формулировок, закрепленных в национальном законодательстве, таких как «быть услышанным», «выражать мнение», можно сделать вывод, что законодатель все же оставил право на выражение мнения за детьми, достигшими определенного физиологического развития.
Что касается оценки достаточной зрелости для реализации права на выражение мнения, то здесь действуют требования Европейского суда по правам человека:
Так, несколько дней назад ЕСПЧ рассмотрел дело «Петров и X против России» (CASE OF PETROV AND X v. RUSSIA), в котором было признано неправомерным поведение национальных судов, не выслушавших ребенка. Дело в том, что при рассмотрении спора о месте жительства малолетнего ребенка национальные суды Российской Федерации не предпринимали меры для обеспечения реализации права ребенка на выражение мнения, исходя из того, что на момент рассмотрения дела ребенку было всего два года. Примечательно, что поведение национальных судов, не выслушавших ребенка, было обосновано Ответчиком тем, что возраст ребенка и логическая невозможность задавать ему вопросы.
Кроме того, в своих аргументах он ссылался на дело «Сахин против Германии» (CASE OF SAHIN v. GERMANY) и указывал на тот факт, что в данном деле также ребенок не был услышан в национальных судах, что, однако, Европейский суд счел правомерным.
Обращаясь к аргументам Правительства, Европейский суд, тем не менее, отметил, что в деле «Сахин против Германии» Суд пришел к такому выводу, основываясь на возрасте ребенка и недостаточной зрелости, а основанием для такого вывода послужило заключение эксперта, имеющегося в деле. Примечательно, что эксперт предпринял меры для выяснения отношения ребенка к отцу, желающему увидеть его, что было осуществлено через фотографии и реакции на них.
В деле «Петров и X против России» Суд, тем не менее, отметил, что национальные суды не проявили должной заботы о выяснении такого важного вопроса, как отношение ребенка к каждому из родителей. Кроме того, в деле отсутствовали доказательства, подтверждающие невозможность или нецелесообразность выслушивания ребенка в суде. Учитывая эти и другие обстоятельства, ЕСПЧ /в лице Палаты/ зафиксировал нарушение прав, закрепленных в статье 8 Конвенции.
Таким образом, согласно практике, сформированной ЕСПЧ, выводы о способности ребенка выражать собственные взгляды не должны основываться на предположениях или логических выводах принимающего решения, а должны опираться на мнение специалистов, работающих с применением соответствующих методов. Иными словами, в каждом случае, независимо от возраста ребенка, с привлечением соответствующего специалиста должно быть обеспечено осуществление права ребенка на выражение мнения, что позволит сделать вывод о целесообразности или возможности его выслушивания перед судебными или административными органами.